Инесса Гринь – бабушка отчаянный

The Grandmother’s statement – Russian

Я, нижеподписавшаяся, Инесса Грин, родившаяся 5 февраля 1941 г. в Москве (Россия), гражданка  США, проживающая в Санта Моника, Калифорния (США), заявляю следующее:

1.Я, мать Марианны Александровны Грин, родившейся в Москве 10 мая 1966 г. Несмотря на то, что являюсь бабушкой по материнской линии четырёх детей, рожденных в браке Марианны со своим мужем, никогда не видела их в моей жизни и не говорила с ними. По причинам, которые прояснятся в последующем в моем заявлении, я не вижу Марианну больше 16 лет, я боюсь её и того, что могла бы сделать в случае, если бы я попробовала встретиться с моими внуками.

2. Чтобы лучше объяснить ситуацию, должна предоставить некоторую информацию, касающуюся нашей семьи до нашего переезда в США. В Москве я закончила факультет журналистики в Московском университете, где встретила отца Марианны, Александра Грина. В 1963 году мы поженились. К несчастью, сразу после свадьбы, я поняла,  что он больной и что все, кто его знал, в том числе его мать, считали, что он страдает тяжелой формой психической нестабильности. У него был агрессивный темперамент, и он был склонен к неожиданным вспышкам злости.

 

В 1970 году мы развелись.

 

3. В 1981 году советские власти наконец-то разрешили мне покинуть страну с моими детьми Марианной  и её братом Павлом. Во время путешествия мы провели два месяца в Риме, ожидая необходимые документы, чтобы выехать в США.

4. Во время этих двух месяцев в Италии, на окраине Рима, я заметила, что Марианна изменилась в поведении, будучи в возрасте 15 лет. Она уже интересовалась мужчинами и возвращалась домой поздно ночью. Каждый вечер мы с моим сыном вынуждены были, зачастую безуспешно, искать её на улице. Мы не знали, где она и с кем. Я жила в постоянном страхе за неё. Она стала неконтролируема, агрессивная, жестокая и непредсказуемая. Вспыхивала по разным пустякам и злость долго не проходила.

5. Проведя два месяца в Италии, мы устроились в Чикаго, в США, где Марианна продолжала делать  нашу жизнь невозможной. Часто возвращалась домой очень поздно, и я продолжала бояться за неё. Спустя год нашего пребывания в Чикаго, Марианна переехала в Израиль на один год для учебы в колледже. Ей было всего 16 лет.

6. После того, как она вернулась в Чикаго, уже невозможно было контролировать её. На протяжении года, когда она была в Израиле, я страдала дисковой грыжей и провела несколько месяцев в больнице, и не могла передвигаться весь год. Когда Марианна вернулась, я могла ходить только на костылях и едва могла заботиться о себе и о братике Марианны Павле. Я нуждалась в помощи Марианны, но получала от неё только насмешки и жестокость. Например, зная, что я не могу наклоняться, чтобы поднять вещи, она ела и оставляла грязные тарелки на полу специально, чтобы я наклонялась поднять их. Смеялась над болью, которую мне причиняла. Её жестокость по отношению ко мне всё увеличивалась, доходя до уровня садизма. Ситуация становилась невыносимой.

7. В это время Марианна училась ещё в лицее. Я обратилась за помощью к социальным еврейским услугам Чикаго, чтобы они помогли мне управлять ситуацией с дочерью. Они согласились поместить Марианну в школу для трудных детей. Марианна после этого не вернулась больше жить со мной, хотя и приезжала навестить меня несколько раз в Лос-Анджелес, куда я переехала с её младшим братом Павлом.

8. Марианна приезжала, чтобы провести с нами время в Лос-Анджелесе, но были случаи, когда она применяла физическое насилие ко мне и её младшему брату. Во время одного  такого случая она поцарапала меня так сильно, что прошло две недели, пока глубокая рана зажила. В другой раз ей показалось, что её брат неуважительно отнёсся к ней,  и она его побила до такой степени, что я начала кричать и просить её остановиться, в страхе, что она может убить его, если не остановится.

9. Немного позже Марианна решила порвать всякую связь со мной, скомпрометировать меня как мать, лишить меня родительских прав на моего сына. Ещё сегодня мне трудно вспоминать это, она настаивала, чтобы я заявила, что неспособна быть матерью Павла, ее брата, и отдать его на усыновление в другую семью. Она попросила лишить меня родительских прав, заявив о своей правовой опеке Павла, рассчитывая таким путем получить экономическую помощь от государства, хотя и не думала заниматься им. На самом деле, она уже нашла семью, которая была согласна опекаться его, в случае, если бы она смогла добиться лишения меня родительских прав.

10. В попытке лишить меня родительских прав Марианна предоставила властям фальшивые данные обо мне и своем брате. Заявила, что у него не было собственной кровати, что я его не содержала и злоупотребляла им. Это были не только фальшивые заявления, но глупые и абсурдные вещи в отношении матери, которая в интересах своих детей приложила гигантские усилия, чтобы переехать со своими детьми в другую страну в надежде начать новую и лучшую жизнь, не имея там даже никаких родственников. Но Марианна тогда была девушкой, училась в университете, говорила лучше меня по-английски, была знакома с людьми, которые бы поверили ей, не добиваясь правды. Она убедила Павла, которому в это время было 14 лет, подписать заявление против меня. Но, несмотря на то, что Марианна настроила его против меня, и хотя он её очень боялся, Павел отказался от своего заявления и сказал, что не хочет быть усыновлен другой семьей, которую нашла Марианна, и не хочет жить с сестрой. С этого момента Марианна и Павел почти не разговаривали.

Одновременно с попытками лишить меня родительских прав на моего сына она обратилась в Jewish Family Services Лос-Анджелеса, учреждение по оказанию социальных услуг, рассказав им, что я психически больная и что я злоупотребляла своим сыном.

11. Существуют много других примеров, которые демонстрируют, что Марианна может применять насилие и быть агрессивной по отношению к членам своей семьи, не думая о том, как это отразится на их моральном и физическом состоянии. После этих происшествий я была глубоко потрясена фактом, что моя собственная дочь могла так повести себя со мной. В отдельных случаях я узнавала о её действиях только много времени спустя, после того, как ущерб уже был нанесён. Несмотря на принесенные мне страдания, в каждом случае я никогда не думала мстить ей и причинять ей такую же боль.

13. Несмотря на то, что Павел остался под моей опекой, попытка Марианны настроить его против меня наложила ужасную печать на мои отношения с ним, нанеся ему же моральный ущерб. Это был драматический опыт для мальчика в его возрасте и, к несчастью, он должен был пережить всё это, пока власти не подтвердили, что все заявления Марианны не имеют ничего общего с правдой. Но ущерб уже был нанесён. Думаю, что с этого дня Павел остался напуганным всем тем, что Марианна способна сделать.

14. После этого мы с Марианной больше не виделись и не разговаривали. Но она тесно подружилась с моей сводной сестрой Светланой Богуславской, которая жила в Москве и с которой Марианна установила дружеские отношения после своей поездки в Россию, будучи уже взрослой. Перед тем, как оставить Россию ребёнком, Марианна никогда не имела родственных отношений с моей сестрой и её семьей и никогда её не видела, за исключением отдельных случаев, до того, как я увезла свою семью из России. В действительности, я прекратила общаться с моей сводной сестрой в 1973 году. Эта новая дружба Марианны привела к возникновению новых случаев проявления ее аномального поведения в отношении своей настоящей семьи.

15. Чтобы понять лучше, дочь моей сводной сестры и её семья не были евреями и поэтому не имели никаких прав просить убежища в США, как это сделала я в отношении себя и своей семьи. После встречи с моей сестрой в Москве, Марианна решила помочь ей и её дочери с семьей эмигрировать в США. Она попросила меня помочь ей, делая лживые заявления иммиграционным властям США о том, что я, якобы, отказалась делать это. Она хотела, чтобы я заявила, что семья моей сводной сестры еврейская, и что поэтому они подвергаются преследованиям в России. Но это была ложь, и это бы выяснилось из советских документов моих родственников.

16. Марианна очень разозлилась на меня за отказ. Она мне сказала, что если я не подпишу документ, я никогда не увижу её будущих детей и моих внуков. Я опять отказалась, и она, наконец, перестала просить меня об этом.

17. Много лет спустя я узнала, что после того как я отказалась подписывать фальшивое заявление, Марианна написала в американское отделение по иммиграции, что я психически больная и что она имеет право подписывать документы вместо меня. Прикладываю к настоящему документу копию письма от 4 августа 1997 года, полную фальшивых заявлений. Она использовала свои рекомендации в качестве выпускницы университета Harvard, чтобы вызвать доверие к ней и недоверие ко мне. Она заявила, что поддерживает связь с психиатром в Калифорнии, у которого я, якобы, лечилась от психического расстройства. Она сказала, что правила профессиональной этики и конфиденциальности запрещают ей назвать имя психиатра, но что она сама может подтвердить мой диагноз. Это заявление было лживым и, следовательно, противоречивым. Если правила профессионального этикета и конфиденциальности запрещали бы психиатру называть имена своих пациентов (что верно), она никогда бы не могла иметь разговор, о котором она написала в письме. В любом случае, заявление было полностью фальшивым, учитывая, что я никогда не лечилась у психиатра, и мне никогда не ставился диагноз психическое расстройство.

18. В письме говорится о многих фальшивых фактах, как например, что я «приказала» ей покинуть мою квартиру в Лос-Анжелесе, что я угрожала вызвать полицию, чтобы арестовать её, что я на ключ запирала дверь и заставляла своего сына спать на улице, а также другие обвинения. Она также  солгала, заявив, что моя мать хотела эмигрировать в США. У меня много писем от своей матери, которые свидетельствуют, что она хотела остаться в России, чтобы провести там последние годы своей жизни (она говорила, что слишком стара, чтобы начинать новую жизнь в иностранном государстве) и что она абсолютно не хотела переезжать на жительство в Соединенные Штаты, или в любое иное место с моей сводной сестрой и ее семьей.

 

19. Через много лет после того, как Марианна написала это письмо обо мне, я узнала о нем случайно в связи с одним слушанием в Суде г. Москвы. Оно было предъявлено против меня в ходе судебных действий, когда я попросила уточнить свои права на наследство после того, как узнала, что семья моей сводной сестры забрала себе квартиру моей матери после ее смерти. Как видно из факса, строка данных вверху листа свидетельствует, что он был отправлен с номера 011390555520523, который мне известен, как номер телефона Марианны во Флоренции, Италия.  Направление в Суд своего письма, отправленного годы назад американскому правительству, имело целью представить меня в глазах судьи как человека, которому нельзя верить, передав “документы”, которые казались официальными и должны были представить меня, как психически больную и не имеющую никаких контактов с моей матерью. Ещё раз я была глубоко ранена  от всего этого, особенно потому что была очень привязана к моей матери, и, в действительности, могла бы много рассказать детям Марианны – моим внукам- путём разговоров, встреч, о продолжительной переписке с моей матерью до конца её последних дней. Было абсолютной ложью, со стороны Марианны, утверждать, что я отказалась признавать свою мать.

20. Такого рода письмо, содержащее многочисленные фальшивые заявления против меня было отправлено американским иммиграционным властям от имени моей сводной сестры Светланы 11 сентября 1997 года, копию которого я прикладываю к настоящему заявлению. Хотя в письме не указан адрес Светланы, оно повторяет все обвинения, направленные в мой адрес от Марианны в письме от 4 августа 1997 года со ссылкой по всем вопросам обращаться к Марианне. В нем говорится, например, что я издевалась над моим сыном, и что он уже должен быть передан на усыновление в другую семью, что он был оставлен вне дома на длинный период, так как я не разрешала ему войти в дом и, что я сказала ему заботиться о себе самому. Было очень любопытно, что моя сестра говорит про меня такие вещи, не только потому, что это всё было ложью, но и потому, что в том же письме (что как уже было сказано, может подтвердить племянница), она утверждала (с точностью), что мы не разговариваем уже 25 лет. Напоминаю, что моя сестра не говорила на английском языке. Я полагаю, что автором письма, наверное, является опять же Марианна, ввиду того, что в нем высказывалась та же самая ложь про меня, что выдумывала она. И это же письмо было отправлено с факса Марианны во Флоренции, когда было представлено в Суде г. Москвы через несколько лет, в попытке помешать мне унаследовать квартиру моей матери.

21. На протяжении лет, и много раз, я пыталась восстановить наши отношения с Марианной, несмотря на трудности общения с ней. Каждый раз получала со стороны Марианны отказ и другие жестокости по отношению ко мне.  В настоящее время, после того, как моя мать умерла, Павел и Марианна не разговаривали много лет, у меня нет никакой возможности узнать что-нибудь о своих внуках, которых я никогда не видела. Марианна окончательно разорвала все отношения со своей семьей.

22. Как это ужасно для матери, и в особенности, для бабушки, и я надеюсь, что придет день, когда мои внуки убедятся, что я их всегда любила и поймут, что не из-за недостатка любви я их никогда не видела. Я беззащитная в отношении Марианны и всего того, что она может делать. Она адвокат и ей ничего не стоит направить закон против меня, делая фальшивые заявления. У меня нет физических и финансовых возможностей, чтобы защищаться от нее, и она это знает. Моя дочь умеет показать себя, хотя бы внешне, пострадавшей стороной тем, кто ее плохо знает. В то же самое время, когда она представляла себя, как бедную и покинутую дочь, она использовала свои знания и экономические возможности, как выпускница юридического факультета Гарвардского университета, чтобы оболгать меня и разрушать отношения своего брата со мной.

23. В итоге, действия Марианны на протяжении лет сводились к следующему:

– Направлять фальшивые документы против меня в адрес разных властей, в т. ч. в суд и в Управление иммиграции Министерства юстиции США;

– объявлять меня психически больной, создавая документы для убеждения в этом;

– заявлять на меня, как на применяющую насилие, в то время как насилие применяла она ко мне и к своему брату;

– утверждать, что я «использовала» своего сына и что не давала ему даже кровати, чтобы спать;

– насмехаться надо мной и унижать меня публично;

– применять необоснованные действия по лишению меня родительских прав на моего сына Павла;

– пытаться разрушить отношения между своим братом Павлом и мной, так же как между ней и мною.

24. В заключение, надеюсь, я смогла объяснить, почему я сделала это заявление. В этом году мне исполнится 68 лет, и по вине своей дочери я потеряла много лет, которые могла бы посвятить моим внукам, как бабушка. Эти годы никто мне не вернет. Моя дочь отказалась от меня, подвергая меня своей жестокости, насилию, унижению, насмешкам, я не хочу, чтобы мои внуки страдали так, как страдаю я. Они заслуживают лучшей жизни. Это больше не должно повториться, и их жизни не должны быть разрушены, как Марианна пыталась сделать со своей родной семьей.

25. Могу засвидетельствовать вышеизложенное, если в этом будет необходимость.

10 января 2009 года.

Инесса Грин


One response to “Инесса Гринь – бабушка отчаянный

  1. Very sad that there are children that would do this to their mothers, and when these children grow up, do this to their spouses and children …

    Very sad.

Leave a Comment

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s