Category Archives: Criminal Activity

Other Crimes of Marianne Grin (Марианны Гринь)

The press in Italy and Russia have focused on the destructive child abduction by Marianne Grin and the false information she has tried to air about those who were once near to her. But where there is a willingness to commit big crimes like child abduction, there is no hesitation to commit other ones. In Italy, Grin left behind a paper trail of habitual scams and criminal activities ranging from petty larceny to much more serious financial crimes.

The apartment she occupied in the center of Florence, Italy, belonged to the children’s father. While he was on vacation with the children, Grin sold her apartment on August 13, 2009.  On August 14, she forcefully broke into the her ex-husband’s apartment, declared herself homeless, and threw out all his belongings. But the children’s father, concerned about where his children would sleep when they visited their mother then consented in court that Grin could use his apartment.  The court assigned it to her for her use indefinitely. This became her legal residence in Florence.

Immediately after the abduction, however, the court reassigned it back to her ex-husband. (A story for another day is how just before abducting the children, Grin attempted to continue to control the apartment from Russia by creating a fraudulent “rental agreement” with a friend.)  What the husband discovered in the apartment could only be called a “document falsification workstation.”  Grin had stamps for creating official-looking documents and invoices in Italian and Russian, doctors’ stationary, and piles of examples in her handwriting.

Scams by Using the Children’s Names

As just one example of the activities discovered, the apartment’s internet service was not in the name of Marianne Grin, but the children’s, using fake social security numbers (Codice Fiscale) that she created to make them appear older!

First, she ordered internet in her 13-year old son’s name, using a falsified social security card that made him appear to be 26 years old.  The service was provided for several months, and was finally cut off for failure to make payments.

Internet Falsified Fiscal Code - 12 yr oldThis letter, dated August 18, 2011  is from a collection agency informing the eldest child that because he did not pay his internet bill the account would be closed and the debt sent to a collection agency.

It says that as of August 4, 2011 the child had not paid 437.80 Euros for the internet service that Grin had ordered.

So what did Grin do when the internet was cut-off for non/payment of bills in her son’s name?  She falsified another social security number in the name of her 9-year old daughter to make her appear over 15 years older than she is!

Internet Falsified Fiscal Code - 9 Yr old

In this document, you can see the fake social security number, with a birth date of 1987 instead of 2002. Again the address given for the internet connection was Grin’s legal residence in Florence.

Falsification of social security numbers is a crime in Italy.

Internet Falsified Fiscal Code - 9 Yr old_2

Without her children knowing it, is she doing the same to them in Russia? Potentially ruining their credit worthiness for many years to come?

There seems to be no limits to the criminal behavior of Marianne Grin as well as the lack of caring for her own children.


Marianne Grin (Марианны Гринь): No Psych Exam yet in Russia

A question many have recently asked:  how is it possible that Russian authorities did not conduct a psychiatric evaluation of Grin immediately after her arrival in Russia? Have they done one since?

A need for a psychiatric assessment but no ability to require one

Several people have pointed out what should have been obvious to Russian authorities: that Grin arrived in the country as a result of a court-appointed psychological assessment in Italy that found her to be suffering from “paranoid delusions” and to represent a danger to her children, exhibiting “bizarre” behavior when they were in her care.

Also, unlike others who abduct children to Russia, Grin lacked any family ties in the country or close friends to rely upon there. In fact, she had in recent years severed relationships with all immediate family, most of her friends in the US and Italy, and the Jewish Community of Florence.

The Danger Signs Continue to Mount in Russia

And, perhaps most disturbingly, Grin has shown she will engage in dangerous and reckless behavior in Russia, including:

  • seeking broad publicity for false accusations that could easily be disproved (which occurred in March, the first time a Russian journalist attempted to verify her claims);
  • showing cruelty towards her own children by keeping them in isolation from family and friends (also in violation of Russian law), and her abandonment of them for several months to Chabad-run orphanages;
  • lying to authorities about the place where the children were living, taking them out of the orphanages for part of a day when called by Russian social services, pretending to live in an apartment belonging to the family of a wealthy Russian friend, Vladimir Klimovitsky, on Nevsky Prospect;
  • making bizarre public declarations in recent week railing against the Russian judge and Russian justice; and
  • allegedly engaging in serious criminal conduct: as the Fontanka (St. Petersburg) newspaper recently reported, Grin may have committed insurance fraud in Russia, procurring thousands of dollars from her insurer for services that were never rendered (by a non-existent psychiatrist) in St. Petersburg.

The common question is, what have the Russian authorities done to check on Grin’s mental state and capacity to care for the children?  Even if she did not have four children in her care, her self-destructive, deceptive, anti-social behavior would shout for a detailed psychiatric evaluation.

Russian Psych Exam not Possible… Yet…

By all indications, Russian authorities and even the institutions that have dealt directly with Grin are not oblivious to her problems. In varying degrees, they appear to acknowledge that her behavior is extreme and cause for concern. The fact does not appear to be in doubt.  The question is what can be done about it.

Unfortunately, as authorities have explained, under Russian law a psychiatric examination is not possible without Grin’s consent.  Not only has Grin refused to submit to one, she has fiercely opposed even psychological counseling that the Chabad-run institutions recommended for the children while in their care, to reduce the stress Grin’s actions were creating for them.

The only way to force a psych exam in Russia is to request it in connection with a court proceeding, for example for the determination of the domicile of children or termination of parental rights.  But because the Russian court has now rejected Grin’s application, there is no pending proceeding there in which to request a psychiatric evaluation.  As a result, between now and when the children are returned to Italy, they remain at risk under the care of their mother, whose mental state and ability to care for them apparently cannot be assessed or verified in Russia.

Which takes us to the silver lining of an appeal.  It is expected that Grin will appeal the April 12, 2012 decision rejecting her application in Russia.  Should the court overturn the April 12 decision, it should then be possible to request in Russia a psychiatric exam and an evaluation of the entire family, including Grin’s bizarre conduct in recent months, and her isolation of the children for such a long time.

Cautious optimism coupled with serious concerns after Russian court ruling

English (Italiano sotto)

Cautious optimism coupled with serious concerns after Russian court ruling

As recently reported in the Russian media, the St. Petersburg court on April 12, 2012, rejected Marianne Grin’s application to revoke the father’s parental rights and to have the children domiciled with her in Russia. The court determined that the children’s domicile was being determined by the Italian courts, and that Grin could not forum shop in Russia.

For legal commentary on the decision, see also Дмитрий Литвинский (Dimitry Litvinsky),
Расторжение смешанных браков (Dissolution of Marriages) 

Cautious Optimism while the Children’s Isolation Continues

The children’s family is being cautious about the decision, which remains subject to appeal. The court’s judgment does not order the return of the children to Italy, and the father has still not seen them. Although the consequence of the decision is that, within Russia, both parents continue to have equal rights to see and participate in the children’s lives, Grin continues to illegally prevent any contact between them and their father, their family, and friends.

The father is working with domestic Russian authorities to find a way to calmly bring the children out of their isolation, while also ensuring their safety given the concerns now being raised.

Serious Concerns

In recent weeks there have been signs that Grin’s hold on reality is rapidly declining. In the days just prior to the ruling, articles appeared on the web claiming that on April 9 “Grin and her children were being held hostage” by the father, comparing their conditions to “the Leningrad Siege” and stating that he was “posing as an American secret agent.” In addition to the fantastical hyperbole – the father has not seen the children since August 2011 – the father was not even in Russia on April 9.

One has to ask how it is even possible to pose as a secret agent? It would be cause for humor, except that following the court’s ruling, Grin’s declarations took on even darker tones. She published statements, including on the official government website maintained by the children’s Ombuds for the St. Petersburg region, saying that the judge who issued the decision should be “ashamed”, and predicting that the result would be “NATO bombings of Russian homes.” She has republished this statement on various Russian blogs.

Custody Services Fraud – the Klimovitsky Apartment on Nevsky Prospekt

Adding to concerns is the additional news, reported in the Russian press, that Grin committed fraud against Russian social services regarding the children’s living conditions.

According to the above Fontanka article, several witnesses confirmed that Grin was keeping the children in the orphanages/institutions operated by Chabad-Lubavitch and “taking them to an apartment on Nevsky” only on days when there were to be inspections by Custody Services. These are the social services authorities responsible for determining their well-being.

The apartment Grin listed as her residence was “Nevsky Prospect 72”, a luxury apartment in the city center, and she provided a phone number at the apartment, which belongs to Vladimir Klimovitsky.

According to information on the internet, Klimovitsky is the owner of St. Petersburg company, Colortek, which produces ink and toner for photocopy machines. Family and friends of the children have written to Klimovitsky, including at Colortek offices (e-mail:, asking his help in contacting the children, but he has refused to answer.

The relationship between Klimovitsky and Grin is not known, nor why he would aid Grin’s fraud by allowing his apartment to be used merely to defraud social services, so that she could conceal from authorities that she had placed the children in orphanages.

Cautious optimism, but reasons to be deeply concerned.


Cauto ottimismo e forte preocupazione dopo la decisione del tribunale russo

Come è stato riportato nella stampa Russa, il tribunale di San Pietroburgo, il 12 aprile 2012, ha respinto la domanda di Marianne Grin di togliere la podestà genitoriale al padre e di avere il domicilio con lei in Russia. Il tribunale ha determinato che il domicilio dei bambini deve essere deciso dal tribunale italiano, e che la Signora Grin non può neanche manipulare il tribunale ad avere un giudice che secondo lei sarebbe più a suo favore.

Per opinione legale su questa decisione, vedi anche

Дмитрий Литвинский (Адвокат, Париж),
Расторжение смешанных браков (Dmitry Litvinsky, Dissolution of Marriages)

Cauto ottimismo mentre l’isolazione dei bambini continua

La famiglia dei bambini è molto cauta ora rigurda questa decisione, che rimane anche aperta per un eventuale appello. Il giudizio del tribunale non obliga il ritorno ai bambini in Italia, e il padre non li ha ancora visti mentre in Russia. Però, la conseguenza della decisione del giudice è che, dentro il territorio russo, entrambi I genitori hanno diritti eguali per vedere e partecipare alle vite dei bambini, la Signora Grin continua a illegalmente prevenire qualsiasi contato fra loro e il loro padre, famiglia e amici.

Il padre sta lavorando con le autorità russe domestici per trovare un modo di portare I bambini fuori il loro isolamento in modo non intrusivo, mentre assicurano anche la loro sicurezza considerando le preocupazioni che hanno tutti ora.

Forte preoccupazioni

Nelle ultime settimane ci sono stati segni che la Signora Grin ha un senso della realtà che sta rapidamente calando. Nei giorni precedenti alle decisioni del giudice, articoli sono aparsi in internet dicendo che il 9 aprile “Grin e I suoi bambini erano in ostaggio” dal padre, paragonando le loro condizioni all’ “Assedio di Leningrad” e dichiaravano che lui “stava posando come un agente dei servizi segreti USA”. Pero’, il padre non vede i suoi bambini da Agosto 2011 e non era in Russia il 9 aprile.

Uno deve chiedere come è possibile posare come un agente dei servizi segreti?  Sembrerebbe comico, solo che a seguito della decisione del giudice, le dichiarazioni della Signora Grin sono diventati ancora più scuri. Ha publicato dichiarazioni, alcuni sul sito internet ufficiale del governo del “Ombuds” per bambini di San Pietroburgo, dichiarando che il giudice di questa recente decisione deve “vergognarsi” e ha previsto che come reazione alla sua decisione ci saranno “bombe di NATO di case russe”. La Signora Grin ha addiritura publicato questa frase su varii blog russi dopo

Truffa dei servizi sociali  – l’appartmento della famiglia Klimovitsky su Nevsky Prospekt

Preocupazioni in più, riportati nella stampa russa, che la Signora Grin ha truffato i servizi sociali russi riguarda le condizioni domiciliary dei bambini.

Secondo l’articolo di Fontanka sopra, molti testimoni hanno confermato che la Signora Grin stava tendendo i bambini nei orfanotrofi/istituzioni operati da Chabad-Lubavitch e “li porta ad un appartamento su Nevsky” solo durante giorni in cui si sono ispezioni dei servici sociali. Questi sono le autorità dei servizi sociai responsabili per la sicurezza dei bambini.

L’appartamento della Signora Grin elencato come residenza era “Nevsky Prospect 72”, un appartmanento di lusso nel centro della città, e ha dato il numero di telefono dell’appartamento, che aveva come proprietà Vladimir Klimovitsky.

Secondo le informazioni in internet, il Signor Klimovistky è il proprietario della compagnia a San Pietroburgo, Colortek, che produce inchiostro e toner per le stampanti. Famiglia e amici dei bambini hanno scritto a Signor Klimovitsky, e hanno copiato anche l’indirizzo email di lavoro (e-mail:, chiedendo aiuto da lui a contattare i bambini, ma fin’ora ha rifiutato di rispondere.

Il rapporto fra Signor Klimovitsky e la Signora Grin non è chiaro, neanche perché lui darebbe aiuto alla Signora Grin e il suo truffare ai servizi sociali e permette l’uso del suo appartmento cosi’ Grin potrebbe nascondere dalle autorità il fatto che ha lasciato i bambini in orfanotrofi.

Cauto ottimismo, pero’ motivi per essere seriamente preoccupati.

Инесса Гринь – бабушка отчаянный

The Grandmother’s statement – Russian

Я, нижеподписавшаяся, Инесса Грин, родившаяся 5 февраля 1941 г. в Москве (Россия), гражданка  США, проживающая в Санта Моника, Калифорния (США), заявляю следующее:

1.Я, мать Марианны Александровны Грин, родившейся в Москве 10 мая 1966 г. Несмотря на то, что являюсь бабушкой по материнской линии четырёх детей, рожденных в браке Марианны со своим мужем, никогда не видела их в моей жизни и не говорила с ними. По причинам, которые прояснятся в последующем в моем заявлении, я не вижу Марианну больше 16 лет, я боюсь её и того, что могла бы сделать в случае, если бы я попробовала встретиться с моими внуками.

2. Чтобы лучше объяснить ситуацию, должна предоставить некоторую информацию, касающуюся нашей семьи до нашего переезда в США. В Москве я закончила факультет журналистики в Московском университете, где встретила отца Марианны, Александра Грина. В 1963 году мы поженились. К несчастью, сразу после свадьбы, я поняла,  что он больной и что все, кто его знал, в том числе его мать, считали, что он страдает тяжелой формой психической нестабильности. У него был агрессивный темперамент, и он был склонен к неожиданным вспышкам злости.


В 1970 году мы развелись.


3. В 1981 году советские власти наконец-то разрешили мне покинуть страну с моими детьми Марианной  и её братом Павлом. Во время путешествия мы провели два месяца в Риме, ожидая необходимые документы, чтобы выехать в США.

4. Во время этих двух месяцев в Италии, на окраине Рима, я заметила, что Марианна изменилась в поведении, будучи в возрасте 15 лет. Она уже интересовалась мужчинами и возвращалась домой поздно ночью. Каждый вечер мы с моим сыном вынуждены были, зачастую безуспешно, искать её на улице. Мы не знали, где она и с кем. Я жила в постоянном страхе за неё. Она стала неконтролируема, агрессивная, жестокая и непредсказуемая. Вспыхивала по разным пустякам и злость долго не проходила.

5. Проведя два месяца в Италии, мы устроились в Чикаго, в США, где Марианна продолжала делать  нашу жизнь невозможной. Часто возвращалась домой очень поздно, и я продолжала бояться за неё. Спустя год нашего пребывания в Чикаго, Марианна переехала в Израиль на один год для учебы в колледже. Ей было всего 16 лет.

6. После того, как она вернулась в Чикаго, уже невозможно было контролировать её. На протяжении года, когда она была в Израиле, я страдала дисковой грыжей и провела несколько месяцев в больнице, и не могла передвигаться весь год. Когда Марианна вернулась, я могла ходить только на костылях и едва могла заботиться о себе и о братике Марианны Павле. Я нуждалась в помощи Марианны, но получала от неё только насмешки и жестокость. Например, зная, что я не могу наклоняться, чтобы поднять вещи, она ела и оставляла грязные тарелки на полу специально, чтобы я наклонялась поднять их. Смеялась над болью, которую мне причиняла. Её жестокость по отношению ко мне всё увеличивалась, доходя до уровня садизма. Ситуация становилась невыносимой.

7. В это время Марианна училась ещё в лицее. Я обратилась за помощью к социальным еврейским услугам Чикаго, чтобы они помогли мне управлять ситуацией с дочерью. Они согласились поместить Марианну в школу для трудных детей. Марианна после этого не вернулась больше жить со мной, хотя и приезжала навестить меня несколько раз в Лос-Анджелес, куда я переехала с её младшим братом Павлом.

8. Марианна приезжала, чтобы провести с нами время в Лос-Анджелесе, но были случаи, когда она применяла физическое насилие ко мне и её младшему брату. Во время одного  такого случая она поцарапала меня так сильно, что прошло две недели, пока глубокая рана зажила. В другой раз ей показалось, что её брат неуважительно отнёсся к ней,  и она его побила до такой степени, что я начала кричать и просить её остановиться, в страхе, что она может убить его, если не остановится.

9. Немного позже Марианна решила порвать всякую связь со мной, скомпрометировать меня как мать, лишить меня родительских прав на моего сына. Ещё сегодня мне трудно вспоминать это, она настаивала, чтобы я заявила, что неспособна быть матерью Павла, ее брата, и отдать его на усыновление в другую семью. Она попросила лишить меня родительских прав, заявив о своей правовой опеке Павла, рассчитывая таким путем получить экономическую помощь от государства, хотя и не думала заниматься им. На самом деле, она уже нашла семью, которая была согласна опекаться его, в случае, если бы она смогла добиться лишения меня родительских прав.

10. В попытке лишить меня родительских прав Марианна предоставила властям фальшивые данные обо мне и своем брате. Заявила, что у него не было собственной кровати, что я его не содержала и злоупотребляла им. Это были не только фальшивые заявления, но глупые и абсурдные вещи в отношении матери, которая в интересах своих детей приложила гигантские усилия, чтобы переехать со своими детьми в другую страну в надежде начать новую и лучшую жизнь, не имея там даже никаких родственников. Но Марианна тогда была девушкой, училась в университете, говорила лучше меня по-английски, была знакома с людьми, которые бы поверили ей, не добиваясь правды. Она убедила Павла, которому в это время было 14 лет, подписать заявление против меня. Но, несмотря на то, что Марианна настроила его против меня, и хотя он её очень боялся, Павел отказался от своего заявления и сказал, что не хочет быть усыновлен другой семьей, которую нашла Марианна, и не хочет жить с сестрой. С этого момента Марианна и Павел почти не разговаривали.

Одновременно с попытками лишить меня родительских прав на моего сына она обратилась в Jewish Family Services Лос-Анджелеса, учреждение по оказанию социальных услуг, рассказав им, что я психически больная и что я злоупотребляла своим сыном.

11. Существуют много других примеров, которые демонстрируют, что Марианна может применять насилие и быть агрессивной по отношению к членам своей семьи, не думая о том, как это отразится на их моральном и физическом состоянии. После этих происшествий я была глубоко потрясена фактом, что моя собственная дочь могла так повести себя со мной. В отдельных случаях я узнавала о её действиях только много времени спустя, после того, как ущерб уже был нанесён. Несмотря на принесенные мне страдания, в каждом случае я никогда не думала мстить ей и причинять ей такую же боль.

13. Несмотря на то, что Павел остался под моей опекой, попытка Марианны настроить его против меня наложила ужасную печать на мои отношения с ним, нанеся ему же моральный ущерб. Это был драматический опыт для мальчика в его возрасте и, к несчастью, он должен был пережить всё это, пока власти не подтвердили, что все заявления Марианны не имеют ничего общего с правдой. Но ущерб уже был нанесён. Думаю, что с этого дня Павел остался напуганным всем тем, что Марианна способна сделать.

14. После этого мы с Марианной больше не виделись и не разговаривали. Но она тесно подружилась с моей сводной сестрой Светланой Богуславской, которая жила в Москве и с которой Марианна установила дружеские отношения после своей поездки в Россию, будучи уже взрослой. Перед тем, как оставить Россию ребёнком, Марианна никогда не имела родственных отношений с моей сестрой и её семьей и никогда её не видела, за исключением отдельных случаев, до того, как я увезла свою семью из России. В действительности, я прекратила общаться с моей сводной сестрой в 1973 году. Эта новая дружба Марианны привела к возникновению новых случаев проявления ее аномального поведения в отношении своей настоящей семьи.

15. Чтобы понять лучше, дочь моей сводной сестры и её семья не были евреями и поэтому не имели никаких прав просить убежища в США, как это сделала я в отношении себя и своей семьи. После встречи с моей сестрой в Москве, Марианна решила помочь ей и её дочери с семьей эмигрировать в США. Она попросила меня помочь ей, делая лживые заявления иммиграционным властям США о том, что я, якобы, отказалась делать это. Она хотела, чтобы я заявила, что семья моей сводной сестры еврейская, и что поэтому они подвергаются преследованиям в России. Но это была ложь, и это бы выяснилось из советских документов моих родственников.

16. Марианна очень разозлилась на меня за отказ. Она мне сказала, что если я не подпишу документ, я никогда не увижу её будущих детей и моих внуков. Я опять отказалась, и она, наконец, перестала просить меня об этом.

17. Много лет спустя я узнала, что после того как я отказалась подписывать фальшивое заявление, Марианна написала в американское отделение по иммиграции, что я психически больная и что она имеет право подписывать документы вместо меня. Прикладываю к настоящему документу копию письма от 4 августа 1997 года, полную фальшивых заявлений. Она использовала свои рекомендации в качестве выпускницы университета Harvard, чтобы вызвать доверие к ней и недоверие ко мне. Она заявила, что поддерживает связь с психиатром в Калифорнии, у которого я, якобы, лечилась от психического расстройства. Она сказала, что правила профессиональной этики и конфиденциальности запрещают ей назвать имя психиатра, но что она сама может подтвердить мой диагноз. Это заявление было лживым и, следовательно, противоречивым. Если правила профессионального этикета и конфиденциальности запрещали бы психиатру называть имена своих пациентов (что верно), она никогда бы не могла иметь разговор, о котором она написала в письме. В любом случае, заявление было полностью фальшивым, учитывая, что я никогда не лечилась у психиатра, и мне никогда не ставился диагноз психическое расстройство.

18. В письме говорится о многих фальшивых фактах, как например, что я «приказала» ей покинуть мою квартиру в Лос-Анжелесе, что я угрожала вызвать полицию, чтобы арестовать её, что я на ключ запирала дверь и заставляла своего сына спать на улице, а также другие обвинения. Она также  солгала, заявив, что моя мать хотела эмигрировать в США. У меня много писем от своей матери, которые свидетельствуют, что она хотела остаться в России, чтобы провести там последние годы своей жизни (она говорила, что слишком стара, чтобы начинать новую жизнь в иностранном государстве) и что она абсолютно не хотела переезжать на жительство в Соединенные Штаты, или в любое иное место с моей сводной сестрой и ее семьей.


19. Через много лет после того, как Марианна написала это письмо обо мне, я узнала о нем случайно в связи с одним слушанием в Суде г. Москвы. Оно было предъявлено против меня в ходе судебных действий, когда я попросила уточнить свои права на наследство после того, как узнала, что семья моей сводной сестры забрала себе квартиру моей матери после ее смерти. Как видно из факса, строка данных вверху листа свидетельствует, что он был отправлен с номера 011390555520523, который мне известен, как номер телефона Марианны во Флоренции, Италия.  Направление в Суд своего письма, отправленного годы назад американскому правительству, имело целью представить меня в глазах судьи как человека, которому нельзя верить, передав “документы”, которые казались официальными и должны были представить меня, как психически больную и не имеющую никаких контактов с моей матерью. Ещё раз я была глубоко ранена  от всего этого, особенно потому что была очень привязана к моей матери, и, в действительности, могла бы много рассказать детям Марианны – моим внукам- путём разговоров, встреч, о продолжительной переписке с моей матерью до конца её последних дней. Было абсолютной ложью, со стороны Марианны, утверждать, что я отказалась признавать свою мать.

20. Такого рода письмо, содержащее многочисленные фальшивые заявления против меня было отправлено американским иммиграционным властям от имени моей сводной сестры Светланы 11 сентября 1997 года, копию которого я прикладываю к настоящему заявлению. Хотя в письме не указан адрес Светланы, оно повторяет все обвинения, направленные в мой адрес от Марианны в письме от 4 августа 1997 года со ссылкой по всем вопросам обращаться к Марианне. В нем говорится, например, что я издевалась над моим сыном, и что он уже должен быть передан на усыновление в другую семью, что он был оставлен вне дома на длинный период, так как я не разрешала ему войти в дом и, что я сказала ему заботиться о себе самому. Было очень любопытно, что моя сестра говорит про меня такие вещи, не только потому, что это всё было ложью, но и потому, что в том же письме (что как уже было сказано, может подтвердить племянница), она утверждала (с точностью), что мы не разговариваем уже 25 лет. Напоминаю, что моя сестра не говорила на английском языке. Я полагаю, что автором письма, наверное, является опять же Марианна, ввиду того, что в нем высказывалась та же самая ложь про меня, что выдумывала она. И это же письмо было отправлено с факса Марианны во Флоренции, когда было представлено в Суде г. Москвы через несколько лет, в попытке помешать мне унаследовать квартиру моей матери.

21. На протяжении лет, и много раз, я пыталась восстановить наши отношения с Марианной, несмотря на трудности общения с ней. Каждый раз получала со стороны Марианны отказ и другие жестокости по отношению ко мне.  В настоящее время, после того, как моя мать умерла, Павел и Марианна не разговаривали много лет, у меня нет никакой возможности узнать что-нибудь о своих внуках, которых я никогда не видела. Марианна окончательно разорвала все отношения со своей семьей.

22. Как это ужасно для матери, и в особенности, для бабушки, и я надеюсь, что придет день, когда мои внуки убедятся, что я их всегда любила и поймут, что не из-за недостатка любви я их никогда не видела. Я беззащитная в отношении Марианны и всего того, что она может делать. Она адвокат и ей ничего не стоит направить закон против меня, делая фальшивые заявления. У меня нет физических и финансовых возможностей, чтобы защищаться от нее, и она это знает. Моя дочь умеет показать себя, хотя бы внешне, пострадавшей стороной тем, кто ее плохо знает. В то же самое время, когда она представляла себя, как бедную и покинутую дочь, она использовала свои знания и экономические возможности, как выпускница юридического факультета Гарвардского университета, чтобы оболгать меня и разрушать отношения своего брата со мной.

23. В итоге, действия Марианны на протяжении лет сводились к следующему:

– Направлять фальшивые документы против меня в адрес разных властей, в т. ч. в суд и в Управление иммиграции Министерства юстиции США;

– объявлять меня психически больной, создавая документы для убеждения в этом;

– заявлять на меня, как на применяющую насилие, в то время как насилие применяла она ко мне и к своему брату;

– утверждать, что я «использовала» своего сына и что не давала ему даже кровати, чтобы спать;

– насмехаться надо мной и унижать меня публично;

– применять необоснованные действия по лишению меня родительских прав на моего сына Павла;

– пытаться разрушить отношения между своим братом Павлом и мной, так же как между ней и мною.

24. В заключение, надеюсь, я смогла объяснить, почему я сделала это заявление. В этом году мне исполнится 68 лет, и по вине своей дочери я потеряла много лет, которые могла бы посвятить моим внукам, как бабушка. Эти годы никто мне не вернет. Моя дочь отказалась от меня, подвергая меня своей жестокости, насилию, унижению, насмешкам, я не хочу, чтобы мои внуки страдали так, как страдаю я. Они заслуживают лучшей жизни. Это больше не должно повториться, и их жизни не должны быть разрушены, как Марианна пыталась сделать со своей родной семьей.

25. Могу засвидетельствовать вышеизложенное, если в этом будет необходимость.

10 января 2009 года.

Инесса Грин

Munchausen by Proxy Syndrome Drives False Accusations in Divorce and Leads to Child Abduction

The children were sick regularly when they were with the mother. The teachers reported that they were frequently out of school when they were with her.

The children had frequent complaints of stomach aches and other maladies when they returned from their visitations with her, and medicines she had given them for what turned out to be phantom illnesses. Following up, the father found that the medicines were rarely really needed. But when confronted, she would become aggressive and threaten police action.

The court appointed psychologist wrote this about, the mother, Marianne Grin: “with respect to school frequency, the mother has demonstrated a bizarre and unpredictable behavior: she goes to pick up the children before the end of the lessons; she does not bring them to school, at times without valid reasons.” He also wrote “Considering the behavioral picture that emerges from all people that have had contact with the mother, we believe that there should be a new deep psychiatric evaluation of Ms. Grin, there being strong suspicions of a very gravely disturbed personality.
In a similar context of mental illness, the relationship of the mother with the children is of strong psycho pathological risk.

After the abduction of the children by Ms. Grin, documents came to light revealing much of her behavior. She had been incessantly taking the children to the emergency room of the Meyer children’s hospital in Florence. So much so, that the Child Abuse Prevention group asked the police officer posted at the hospital to send a letter of concern to the Florence Prosecutor as well as the Prosecutor of the juvenile court. The family had long suspected Munchausen by Proxy Syndrome.

Translated version of the letter:

Munchausen by Proxy Syndrome is a form of factitious disorder and “is a mental illness in which a person acts as if an individual he or she is caring for has a physical or mental illness when the person is not really sick … Factitious disorders are considered mental illnesses because they are associated with severe emotional difficulties”. (Cleveland Clinic)

“Munchausen’s Syndrome is a disorder in which an individual repeatedly fakes or exaggerates their own illness or medical symptoms in order to manipulate the attentions of medical professionals or caregivers.

Munchausen by Proxy Syndrome is a similar syndrome in which another individual, commonly a child, is substituted for the patient and made the focus of inappropriate medical attention. In Munchausen by Proxy Syndrome, an individual – typically a mother [Statistically, 98% of the perpetrators are female] – deliberately makes another person (most often his or her own preschool child) sick or convinces others that the person is sick. The parent or caregiver misleads others into thinking that the child has medical problems by reporting fictitious episodes. He or she may exaggerate, fabricate, or induce symptoms. As a result, doctors commonly order tests, experiment with medications and, in severe cases, may hospitalize the child or perform surgery to determine the cause.” (From

This disorder is considered child abuse by the American Professional Society on the Abuse of Children, and is a crime. It is also recognized in the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders as a mental illness. “Munchausen syndrome by proxy is a complex form of child abuse in which an adult, usually a mother, creates the appearance that her child is ill by fabricating evidence and even by inducing symptoms in the child. A contemporary form of this syndrome occurs when the mother creates the appearance that the child has been abused by someone else, generally the father in a divorce and custody or visitation dispute.” (Deirdre Conway Rand

A significant number of experts believe that mothers with Munchausen syndrome by proxy have a borderline personality disorder. People with a borderline personality disorder have an abnormal pattern of thoughts and beliefs about themselves and other people. Their thought patterns and beliefs can make them behave in a way that others would find abnormal and disturbed.” (Medical News Today)

Eventually though, the Psychologists, Social Services, Meyer Hospital, doctors, the police, the Judges and everyone involved concluded that Ms. Grin was not fit to have custody of the children. The father was awarded sole and exclusive custody of all four children in December 2010, after 2 years of custody battles, many emergency room visits and false accusations.

When Ms. Grin lost custody, she did not stop the emergency room visits. On the contrary, they became more bizarre. She levied allegations against his family members, his lawyer, his new girlfriend, the children’s nanny of nine years, the court-appointed psychologist, and even the youngest son’s therapist. As a tactic, her frequent complaints, no matter how strange, inevitably slowed the divorce and custody process. This behavior is consistent with the contemporary-type Munchausen by Proxy Syndrome described by Deirdre Conway Rand … “As in classical cases, contemporary-type MSP is generally practiced by the mother who most often accuses the father in a divorce and custody or visitation dispute but who also may accuse the father’s new wife and her children or the father’s relatives.”

The straw that broke the camel’s back came in February 2011. She brought one of the children to the emergency room and had him declare that his father had forced him to stand outside on a terrace “for 10 minutes after a verbal argument,” and that “he had ordered him to come down out of a tree house early one morning..”

This was the incident that prompted the authorities at the emergency room, unaware that the father had already been awarded sole custody, to suggest the children be moved into an environment away from their mother.

Looks like a text book case, right? Except that in Italy the authorities are reluctant even in extreme cases to take children away from mothers and the judicial process is slow and easily manipulated by false accusations. Deirdre Conway Rand says “In today’s climate, the accusation that a child has been abused or molested is accepted at face value, with little, if any, effort made to distinguish between true and false allegations. The energy of the authorities is directed towards keeping the accused away from the child and punishing the accused whenever possible … This makes it relatively easy for divorced parents, who are either unscrupulous or blinded by their own emotional needs, to enlist the aid of the authorities in supporting a false abuse scenario.”

When a mother loses custody and is deemed a danger to her children, the standard recommendations are of “supervised visits for the mother and children. Such visitations are usually supervised by a psychologist…” (Deirdre Conway Rand)

Supervised visitations were not awarded, but at least in the care of the father, the 3 youngest children all improved psychologically as well as scholastically, both in attendance and in performance. This was confirmed by their grades, by their teachers’ reports, by reports provided to the courts by Social Services who monitored the family, and confirmed by the court-appointed psychologist. By contrast, the eldest, who unfortunately remained with his mother, missed about half the school year and failed.

As the courts did not mandate supervised visitation, Ms. Grin was able to kidnap them to Russia, they have no family to protect them. Marianne Grin knows that everyone around her concludes, as the court-appointed psychologist said, she is a danger to the children, and for this reason is preventing any contact not just with the father, but any of the children’s family, their friends, including her own mother, the children’s maternal grandmother, and she is denying them access to any form of communication, whether phone, internet, or social media that they used to have. Ms. Grin must be afraid that if the children are able to communicate with the rest of the world, she will be shown to be, as the judge said, an inadequate parent.

Keeping the children silent is not right.

In order to ensure the children have adequate care and protect them from their mother’s illnesses, the father went to Russia and organized a plan with a local pediatrician and private hospital where Ms. Grin can take the children at his expense. Ms. Grin rejected this, stating she does not wish to have the father involved in her decisions to medically treat the children. Indeed, immediately after the abduction, the father learned that Ms. Grin had an operation performed on the 5 year old in Russia, and she has not said what the operation was for.

While the father was in Russia, Ms. Grin kept the children hidden and refused to let him see them. She also told him she would continue to refuse him the divorce in Italy.

These children need to be saved, the longer it takes the more at risk they are!

We hope the Italian authorities are taking this seriously and are doing all possible to help get these kids back home as fast as possible.